JA Playmag - шаблон joomla Продвижение

МЭРЗАВИЦ из Макарьева

Лысковчане к нему давно привыкли. Чаще всего видят его на пароме - в залатанной фуфайке или таком же пиджачке, допотопных  брюках, с неизменным полиэтиленовым мешком за плечами.

В прошлые годы, если кто приезжий, несведущий пытался заговорить с ним на пароме,  спросить, откуда он, почему имеет такой странный вид, житель Макарьева Владимир Дубравин молча, но с готовностью доставал из мешка ручку с тетрадкой или блокнотом  и писал ответы на вопросы. Например, « Я – МЭРЗАВИЦ. Местный эрудированный реликтовый земляноид, автономно, вежливо изучающий цивилизацию». «Вы – глухонемой, читающий по губам?» - поступал новый вопрос. На это Владимир письменно объяснял, что не всех даже красноречиво говорящих можно назвать слышащими, и не всех прекрасно видящих – зрячими…

А что, не так? Что видят иные, кроме себя, любимых, и своих близких? Мало ли тех, кто глух и слеп к окружающим и окружающему? А уж в новом общественном строе такая глухота и слепота стали приметой времени…

Но мы отвлеклись. В 80-х годах Владимир Павлович,  имеющий  хороший голос  и слух (пел когда-то!)  сделал первую попытку молчания. Не говорил три года, потом бросил эту затею. Но 15 апреля 1992 года дал себе твердый обет молчания. Старожилы поселка  судачат, что виной всему - обида из-за того, что кто-то по ошибке не внес его в список голосования на каких-то выборах. Но он эту версию отвергает. Дело было так. Один местный воришка украл у директора перерабатывающего предприятия сапоги. Дубравин решил купить их у него, чтобы передать директору. Участковый же никак не хотел в это верить, и, видать, сильно обидел этим Владимира. И тот наговорил ему лишнее… В итоге «скупщик» решил «на веки» замолчать.

Но это ничуть не сказалось на образе жизни и мировоззрении макарьевского «реликтового земляноида». Поистине он – реликтовый! Потому что таких нет.

Когда Волга замерзала, и паром отправлялся на стоянку, Дубравин первым открывал путь через реку. Ставил еловые и березовые вешки, и люди знали, где идти. Рассеивал золу по Волге, чтобы быстрее  растаял лед и прошел ледоход. Раз под натиском урагана  в Макарьеве упало много деревьев, и он убрал их с улиц, распилил, расколол  на дрова, не прося за работу ни копейки. Вдоль оврагов делал настилы перед паводками. Высаживал у озер саженцы деревьев, чтобы они укрепляли почву.  А сколько посадил дубков, березок, орешника, кленов, выращенных из семян, рядом с дорогой Макарьев – Валки! Помнится, полтора десятка лет тому назад, когда я в газете первый раз писала про Владимира Павловича, кто-то рассказал, что он вытащил из  воды труп погибшего теленка, на который все взирали со спокойствием необыкновенным. Зарыл его поглубже в тальнике. Он собирал со всего Макарьева и его окрестностей щепки, опилки, мослы, и даже приезжал за мусором в Лысково (!), закладывая его в компост на огороде. Не из-за великой нужды в компосте – из-за жалости к природе и людям… А что не подходило для компоста (бутылки, банки, склянки и т.п.) просто складывал у своего дома. Лучше свалка у дома, чем стекло у леса и у Волги с Керженцем, где оно могло  стать причиной возгорания или поранить кого-то…

Всегда выписывал много газет и жил жизнью героев публикаций. Как-то послал одной нуждающейся девушке, просившей деньги аж у самого президента страны, значительную сумму. Не из пенсии – кто-то подал на бедность, а ему чужие деньги не нужны. А вот женщине, сидящей в колонии, послал уже свои средства – сильно всколыхнула душу ее тяжелая судьба, рассказанная  в газете… Ну разве такой человек похож на скупщика краденного? А он из-за той старой истории замолчал. И молчал (в общей сложности) более двадцати лет. Заговорил не так давно.

Что послужило поводом – неведомо, но лет пять тому назад, придя к специалисту Валковской администрации, работающей в Макарьеве, Владимир вежливо поздоровался и поинтересовался местными новостями. Стал говорить в магазинах, с соседями, с туристами в поселке. А мне при встрече рассказал о том, что я еще не знала. Оказывается, в молодости он даже был грузчиком в порту г.Находка и много людей повидал, разных историй наслушался. Работал еще на кирпичном заводе, в сплавной конторе. Природу, особенно лес, полюбил с тех пор, как помнит себя. В 1943 –м году, когда Володе было всего четыре года, с горьковского автозавода в Макарьев приехал представитель организовать сбор грибов для рабочих оборонного предприятия. В грибах горожанин разбирался как блондинка в сопромате. Взрослым заниматься с представителем было некогда, и маленький Володя рассказывал и показывал ему, где поганка, а где – боровичок, березовик или груздь. Тот остался весьма доволен! Кстати, о заволжских грибах.

-Знаете, почему в прошлом году  у нас было столько белых? – спросил меня Владимир. – Видел над лесом в самом начале осени вертолет. Он появился не случайно – видать, что-то распылял. Скорее всего,  то, что способствует росту грибов. Это власти сделали, чтобы люди на выборы пошли!

Версия умопомрачительная. Но ведь иметь свое мнение не возбраняется  никому…

-Как у вас сейчас отношения с природой складываются? – поинтересовалась  я.

-Лет шесть как прилетает ко мне один коршун - всегда к морозу. Подкармливаю его. Сядет метрах в пяти от дома и ждет хлебушка. Сосед ловил рыбу сеткой, и в ней запуталась утка. Я ее вытащил, отнес на окраину леса. Стал следить за этим местечком. Видел ее не раз, в том числе и высаживающей яйца. 13 яиц снесла и высидела!

Владимир Павлович помогает не только птицам. У дубков закопал старые скворечники и собирает туда желуди – чтобы зимой было чем питаться мышам-полевкам. Те размножаются и не дают погибнуть лисам.

-А зачем лис у селения размножать, они ведь могут быть бешеными, - замечаю  я.

-Лисы становятся бешеными только голодные.  Я их измельченными  мослами на пеньках подкармливаю.

-А волков в лесу не боитесь?

-Вплотную  не встречался, только видел вдали. Но раз поздно вечером шел по лесной дороге, и они завыли поблизости. Но не напали. Если от человека не пахнет ружьем, звери не нападут.

Я ни с чем больше не спорю и спрашиваю, та ли ель стоит у дома, про которую он рассказывал 15 лет тому назад. Оказывается, та. Владимир подарил знакомым в областном центре вырытую с корнями елочку под новый год. Поехал к ним после праздников, а елка валяется у дома. Забрал ее с собой, посадил в яму, весной сразу стал отливать. В итоге дерево сейчас выше дома, каждый год наряжается новыми шишками. Поистине сказочная история, но я, как говорится, за что купила, за то и продаю…

Как чувствуют себя в его доме крысы? Они раньше не просто бегали, где им заблагорассудится, их хозяин каждый день кормил. Оказывается, кормит и по сей день. Они ведь уничтожают  всех тараканов.

Вот так живет сейчас уже 78-летний макарьевский молчун, эколог, санитар, радетель зеленого мира (или – о зеленом мире?) Владимир Дубравин. По-прежнему - в доме на отшибе, стены которого стали еще более щербатыми, крыша совсем покосилась, от пола осталось только одно название, в котором нет и, наверное, никогда не было даже электричества…Про трубы и котел, разумеется, и речи не идет. Хозяина греет печка, впрочем, это сильно преувеличено, ведь хибара вся дырявая. Спасает то, что он – человек закаленный.

А печка иногда выполняет роль лампы. Бывает, что вечером Владимир открывает дверцу и при свете огня читает газеты, а он выписывает их пять,  в том числе свои любимые «Приволжскую правду» и «Комсомолку». Но чаще читает при свечах. И при них же занимается словотворчеством. Сочиняет стихи, фиксирует приметы природы, перефразирует афоризмы, записывает свои мысли – весьма оригинальные. Вот один опус: «Не тебя позовут, да ты откликнись, не тебя пошлют, да ты сходи, не тебя подрядят, да ты сделай». Это жизненный принцип автора.

 Макарьевскому  «реликту» надо куда-то переселяться, в какое-то социальное заведение. Но разве он согласится? Говорит, что летом намеревается строить новый дом из берез, которые сам вырастил. Да ему раньше, в советские времена,  хорошее отдельное жилье сулили, и то он – ни в какую! Нынешней зимой приболел, попал в Валковскую больницу (возраст уже дает о себе знать) но все-равно не намерен никуда уезжать. …Односельчане приносят одежду. Редко когда берет, да и то она чаще всего лежит мертвым грузом. Он не хочет ничего от других. Я привезла ему добротные зимние вещи, даже неношеные валенные сапоги с галошами, пожертвованные мужем подруги, но он категорически отказался принять подарок. Признаться, было достаточно обидно.

Но по пути домой, раздумавшись, я простила «мэрзавца» из Макарьева. Человек живет в своем непостижимом для многих мире, плывет по своей особой волне, и пока остаются силы, так и будет плыть, ни у кого не прося спасения. А еще в голове крутилось чье-то высказывание: «Чужие заскоки нужно уважать, чтобы другие в ответ гуманно относились к твоим собственным тараканам».

 Галина ТЮЛИНА

BLOG COMMENTS POWERED BY DISQUS