JA Playmag - шаблон joomla Продвижение

Когда спасала только жажда жизни

Все дальше уходят от нас страшные годы войны. Нынешние пра­внуки славных воинов не застали их живыми, или были настолько малы, что рассказы о фронте не запомнили. Когда моего дедушки Беляева Николая Ивановича не стало, я тоже была 13-летней девчонкой и, к сожалению, многого не спросила, не записала... Он не любил говорить о войне, всегда отшучивался, рассказывал курьёзные случаи, которых тоже было немало. 

Перебирая семейные архивы и фотографии, я нашла заметку о деде, опубликованную в «Приволжской правде» в 1986 году (автор Анатолий Морозов), тетрадь с записями деда. Воспоминания его о пережитом на полях сражений уточняют и дополняют сухие архивные документы, что мне удалось отыскать. Читая их, мы только можем представить, что довелось вынести участникам тех боёв.
«Наша 6-я батарея 228-го полка 16-й арт. дивизии Прорыва Резерва ГК прибыла на Брянский фронт Орловско-Курской дуги в мае 43-го. Эшелон внезапно остановился, т.к. железнодорожный путь был разбит авиацией противника. Спешно разгрузившись, мы укрылись в лесу. Ночью батарея заняла оборону у села Большие Голубочки, от которого осталась чудом уцелевшая колокольня да сиротливые трубы русских печей. Гитлеровцы занимали господствующие высоты по западному берегу Оки и удерживали их уже 1,5 года. Коротка майская ночь, но мы успели по уши зарыться в землю. Фашисты заметно нервничали: по ночам освещали передний край ракетами, методично, с визгом и воем над нами пролетали мины и рвались где-то сзади. Днём за нами следили снайперы. Окопавшись, мы стали носить снаряды к орудиям, над окопом мелькали наши каски. Вдруг я увидел, как Садартынов – высокий, здоровенный татарин, прислонился спиной к земляной стене окопа, стал медленно приседать, держа в руках снаряды. На виске я увидел дырку от пули снайпера, изо рта текла струйка крови. Он был выше любого из нас на голову. Это его и сгубило. Тогда я осознал, что смерть где-то совсем близко.
В течение дня короткие перестрелки вспыхивали то здесь, то там. Мелкими группами и в одиночку налетали «Юнкерсы» и «Мессершмитты», но активных боев не было. В сумерки по­явилась кухня, и нас стали раз в сутки кормить горячим. Воду мы носили в котелках ночью, по очереди. Потянулись боевые будни в траншеях под открытым небом, что сразу почувствовалось, когда залили дожди. Мы с друзьями по миномётному расчету, скуластым казахом Альжановым и щуплым татарином Адульгиреевым, промокшие, прижавшись друг к другу, лежали в окопе на куче полыни (запах её для меня навсегда остался запахом войны). Все вздрагивали, когда в воздухе рвался снаряд или с воем пролетала мина. «Что ждёт впереди?», – думал каждый из нас. Но судьба распорядилась по-своему, поделив нас на живых и мёртвых (как у Константина Симонова). Забегая вперед, скажу, что нам троим сравнительно повезёт. До 30 октября мы ещё будем вместе, пройдем невредимыми огонь и воду, а от батареи останется 21 человек из 60.
Пока же все ещё живы, в обороне. Целыми днями висит над нами «Рама», немецкий корректировщик. На малой высоте он как коршун кружит над нами, фотографирует, бросает листовки и даже бомбит, а сам остаётся неуязвимым.
В ночь на 12 июля «Студебеккер» с потушенными фарами подкинул боеприпасы, новый комплект. Наша батарея уточнила координаты, цели, и мы стали ждать. На рассвете поступила команда «Батарея – к бою!». Эскадрилья самолётов появилась с тыла и нанесла бомбовый удар по фашистам. Следом за ними понеслись огненные трассы реактивных снарядов, это ударили «Катюши». Над нашими головами так зафыркало и засвистело, что мы невольно пригибались, а некоторые даже попадали от неожиданности. Но это было мгновение. Следующая команда – и мы на своих местах. Загрохотали соседние батареи, а за ними и мы. Стреляли беглым огнём, выпустив по врагу не менее 120 осколочно - фугасных мин, так что стволы раскалились. Пехота и танки шли за огненным валом, с ходу форсировав Оку (здесь, в верховье, она неширокая) и врывались на вражеские высоты, выбивая немцев из траншей, закрепляя прорыв.

Затем нашу дивизию спешно перебрасывают под Белгород, где мы теперь были нужнее. Итак, мы опять в вагонах. Нашему эшелону дают зелёную улицу на всех станциях, а навстречу идут санпоезда, набитые ранеными из-под Белгорода. Вот, наконец, и украинские хаты, кукуруза… Здесь Степной фронт, командует Конев. Приказано прорвать трёхъярусную немецкую оборону. Мы разгружаемся. До Белгорода около 40 км. Фашист бомбит. Батарея снова зарылась в землю. Мы считаем себя обстрелянными солдатами. Когда бомбят, уже не бледнеем, меньше лязгаем зубами и даже отпускаем шуточки, подтруниваем друг над другом. Стоит 40-градусная жара, нет воды. Масса людей, лошади, раненые страдают от жажды, отказываясь от еды. Колодцы вычерпаны до грязи, ручьи пересохли. Кухне доставляют воду за 30 км.
Однажды мне пришлось быть на наблюдательном пункте батареи. Ночь прошла спокойно. На рассвете лейтенант Кривошеев говорит: «Беляев, взгляни, что там впереди». Я взглянул мельком и говорю: «Вижу деревню, а вчера вроде её не было…». Кривошеев припал к стереотрубке, выругался и говорит: «Ты – деревня, если танки от хат отличить не можешь!». В действительности большая колонна гитлеровских танков подходила к нашим укреплениям. Невооружённым глазом я принял танки за хаты. Атаку пехотный батальон отбил. Подрываясь на минах и отстреливаясь, «деревня» ретировалась. А меня ещё долго донимали «деревней».
Памятна мне ночь с 4 на 5 августа 1943 года. Все изготовились для прорыва вражеской обороны. Подходит пехотное подкрепление, сосредотачиваются танковые части, а мы разгружаем мины в ящиках, разносим их по миномётным расчётам. Было не до сна. За полчаса до рассвета мощный рокот авиации рассеял сомнения. Начинается. Над нами, мигая зелёными сигнальными огнями, с дребезгом прошли тяжелые «Илы». Выбросив осветительные ракеты, наши штурмовики начали пикировать на траншеи и блиндажи гитлеровцев. Стена огня, дыма и земли взметнулась к небу. За самолётами прогремел мощный залп «Катюш» – сигнал для общей артподготовки. «За Родину! За Сталина! За Хасана!», – охрипшим голосом кричал старший по батарее Кривошеев. «Осколочно-фугасными! Батарея, беглым – огонь!». Накануне погиб его друг младший лейтенант Шамши Хасанов, которого мы звали Сашкой.
Артподготовка длилась минут 20. Пехота подошла к траншеям противника, а мы перенесли огонь вглубь вражеской обороны. Оглохшие от стрельбы, чёрные от загара и копоти, как кочегары, мы валились с ног в изнеможении. От пыли и земли хрустело на зубах, вот когда был дорог каждый глоток воды. Внезапно противник предпринял психическую атаку с воздуха. Со стороны Белгорода появились «Юнкерсы». Самолёты шли группами в виде правильных треугольников, как на параде. Мы пытались считать их, но сбились со счёта. Всего их было около семидесяти. Такого мы ещё не видели. С земли начался плотный заградительный огонь, прямые попадания зенитных снарядов. И фашисты не выдержали. Несколько самолётов загорелось сразу. Выбрасываясь на парашютах, пилоты висели в воздухе, их расстреливала наша пехота, приземлившихся брали в плен. Нарушив парадность, «Юнкерсы» стали бросать бомбы. Земля ходила ходуном.
Медленно грохот сражения отдалялся к Белгороду. Вот уже мимо нас гонят пленных. Некоторые, не успев сбросить каски, шли, затравленно озираясь, очумевшие от боя. К вечеру Белгород был освобождён, а на Брянском фронте взяли Орёл. От Верховного главнокомандующего Сталина нам объявили благодарность. Москва впервые произвела салют, это было 5 августа 1943 года.
Под Белгородом наша батарея уничтожила отряд мотоциклистов, шестиствольный миномёт и много живой силы противника. Мы потеряли 3 человека убитыми, 6 ранеными. Впереди Харьков. Отступая, гитлеровцы жгли всё, что могло гореть, взрывали и минировали здания, зверствовали над населением, угоняли в Германию. Развивая наступление, наши войска освободили Харьков 23 августа. Под Харьковом тяжело ранен командир нашей батареи лейтенант Табирбулатов, убит командир нашего полка майор Пятаков.
Полтаву мы взяли 17 сентября – Курская дуга разогнулась. Перед нами – Днепр. Мы понесли большие потери, а пополнения не было. Под Полтавой потеряли сразу 9 человек и 2 миномёта из шести. Куда-то исчезли полуторки. Тяжелые миномёты (около 550 кг) мы теперь катили своим ходом, толкая сзади и впрягаясь в лямки. Начались ливни. Утопая в грязи дорог, мы едва поспевали за фронтом. Порою сутками не спим, чтобы не отстать он нашей пехоты и вовремя прийти ей на помощь. В районе Кременчуга переправились через Днепр на плацдарм – теперь у нас не Степной фронт, а 2-й Украинский.
30 октября после затишья началось наступление на нашем фронте. У деревни Веселый Кут (около г. Кривой Рог) мы попали под миномётный обстрел, и все трое – Альжанов, Адульгиреев и я – были тяжело ранены. В санбатах мы потеряли друг друга. От гибели спас меня ремень, он смягчил удар, осколок мины засел не очень глубоко. Но он задел позвоночник, и ноги у меня не работали. Я выжил, пролежав в госпитале полгода. Хочется верить, что и мои друзья живы.

Вспоминается, как привезли в госпиталь кино. Это было целое событие! Все, кто мог хоть как-то ходить, пошли смотреть картину «Парень из нашего города». А мы, лежачие, остались. Но как можно пропустить фильм! Ползком по коридору барака мы двинулись на звук. Но когда добрались до «кинозала», перед нами встала стена из спин, ног, костылей… Ничего не видно. Я просто заплакал от обиды.
Потом меня эвакуировали в Казахстан. Выздоровев, я окончил школу младших авиаспециалистов в г.Орске и в должности радиомастера был направлен в 129-й истребительный Сандомирский авиаполк на 1-й Украинский фронт. Это была уже Польша. В начале февраля 1945 года мы вошли на территорию Германии: Альт-Розенберг, Лигниц, Китлицтребен, Фюрстенвальде, Потсдам, Берлин – вот наш пройденный путь. Все как в песне: « От Курска и Орла война нас довела до самых вражеских ворот, такие, брат, дела».
Берлин был взят 2 мая, а восьмого мы салютовали из всех видов оружия – ПОБЕДА! 23 мая мне исполнилось 22 года. Из Берлина нас перебросили в Австрию. Буйно цветёт сирень. Так хочется в Россию, домой (снова на ум приходит песенная строка: «Я так давно не видел маму!»). На машинах мы проехали по всей Европе, были в Праге, прошли через Венгрию, Румынию – везде следы войны. Только 6 декабря 1945 года я добрался до Лыскова.
Тот морозный день чуть не стал для меня последним. Адрес нашего дома я знал только из писем, потому что родители переехали из Макарьева в Лысково, когда я был уже на фронте. Наконец-то Рабочая улица, заветный дом! Измотанный дорогой, присел на санки (с моим немудрёным скарбом и трофейным велосипедом) и прикрыл глаза… «Я дома!». Чувствую, как мать крепко обнимает меня, так крепко, что я уже не могу дышать.., не могу пошевелиться, пытаясь вырваться от неё. Открыв глаза, я понял, что задремал и просто закоченел. С трудом добравшись до крыльца, стучусь замерзшими пальцами. Дверь распахивается, и... мать запричитала и бросилась обнимать меня наяву. Да, было бы обидно околеть около родного дома, пройдя всю войну.
Весной 46 года, когда оттаяла земля, я выкопал в саду глубокую яму и закопал в ней всё, что мне напоминало о войне: гимнастёрку, шапку, шинель, ботинки с обмотками… Казалось, чем глубже всё это закопано, тем быстрее и дальше уйдут от меня эти кошмарные воспоминания».

Казалось бы, ничего выдающегося на войне дедушка не совершил. В штыковые атаки не ходил, в разведку тоже. Не отмечен он и высшими знаками воинской доблести, имеет медаль «За боевые заслуги» (в наградном листе указано: мастер по радио Беляев Н.И. с механиком обслужили 270 боевых вылетов без единого отказа аппаратуры). Он просто делал то, что от него требовал его солдатский долг. Нет такой меры, которой можно измерить душевное состояние солдата, пережившего вражеские обстрелы и бомбёжки, когда вокруг лютует смерть, гибнут друзья. Нет такой меры, которой можно было б измерить этот скромный солдатский труд ради Победы, ради мира и счастья на нашей земле.
После войны дедушка исполнил свою мечту и стал зубным врачом. Работал он всегда с душой, стараясь оставить о себе добрую память.
В этом году Николаю Ивановичу исполнилось бы 95 лет. Четверо внуков и пятеро правнуков по праву гордятся своим предком. Два потомка (внук и правнук) носят его имя и фамилию – Николай Беляев.

Вера Котова
Фото из семейного архива

 

Поделитесь статьей если она была Вам интересной:

BLOG COMMENTS POWERED BY DISQUS